Текст: Дмитрий Осипов

В АПРЕЛЕ 2003 ГОДА МИР БЫЛ ПОТРЯСЕН ИЗВЕСТИЕМ О РАЗГРАБЛЕНИИ БАГДАДСКОГО МУЗЕЯ. ЭТО БЫЛ ПЕРВЫЙ СЛУЧАЙ КУЛЬТУРНОЙ КАТАСТРОФЫ ТАКОГО МАСШТАБА. СЕГОДНЯ БЕСЦЕННЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ СОКРОВИЩА РЕГИОНА СНОВА НАХОДЯТСЯ ПОД УГРОЗОЙ.

Крупнейшая сокровищница

Национальный музей Ирака был создан в 1923 году британской писательницей, путешественницей, разведчицей и археологом Гертрудой Белл. В начале ХХ века она активно занималась ближневосточными исследованиями, совершила многочисленные путешествия по Сирии, Месопотамии и Аравии. Вместе с Лоуренсом Аравийским Гертруда Белл помогала утвердиться Хашимитской династии в не существовавшей еще тогда Иордании и в Ираке. Впоследствии она сыграла важную роль в иракской политике, благодаря своим тесным отношениям с вождями племен на всем Ближнем Востоке.

Какого бы мнения мы ни были об этой женщине, заслуга создания иракского национального музея принадлежит ей. Багдадский музей был создан в 1923 году ( правда, всего за 3 года до смерти Гертруды Белл ) и первоначально располагался во дворце иракского короля Фейсала I. Только в 1966 году музей Ирака получил новое просторное здание. Был выпущен первый каталог, который почти сразу устарел, поскольку музей обретал все новые ценнейшие экспонаты, что продолжалось до последнего времени. Достаточно вспомнить найденную в 1988 году уникальную « сокровищницу Нимрода », одну из богатейших археологических находок XX века.

19 апреля 2003 года, или на следующий день после того, как в Багдад вошли американские войска, началось разграбление Багдадского музея. Сотрудники музея пытались спасти самые ценные экспонаты. Многие из них, в первую очередь, золотые изделия, были помещены в сейфы Центрального банка. Другие были перенесены в подвалы и укрыты за металлическими дверями. Экспонаты спасали в основном от бомбардировок и обстрелов. Никто не думал, что, будь то при Саддаме Хуссейне или при американских оккупационных властях, музей останется без охраны. На своих местах остались лишь самые массивные изваяния, перемещение которых потребовало бы больших усилий. 8 апреля сотрудники музея покинули здание музея из-за начавшейся вокруг перестрелки ( совсем рядом находилась одна из казарм Национальной гвардии ). А утром 10 апреля в здание ворвалась толпа мародеров.

Один из руководителей музея связался с американским командованием, и к музею направили танк. Увидев грозную машину, грабители разбежались. Посчитав свою задачу выполненной, американцы через полчаса уехали. Едва танк скрылся, как мародеры вернулись.

Грабеж продолжался до 12 апреля, когда часть служителей музея вернулась обратно. Американцы же поставили постоянную охрану лишь 16 апреля. Что вызывает вопрос : почему так поздно ? К этому времени трое советников президента США по вопросам культуры подали в отставку в знак протеста против неспособности войск США остановить массовые разграбления памятников культуры в Ираке ( речь шла не только о Национальном музее ).

Под давлением общественного мнения ФБР было вынуждено направить в Ирак группу специалистов для расследования, которое началось 22 апреля.

Кто грабил?

Кто же так грамотно грабил подвалы Национального музея страны ? На этот счет существует несколько версий. Наиболее вероятной считается версия о причастности иракских спецслужб. Во-первых, сотрудники спецслужб имели возможность получить сведения об экспонатах и о местах их хранения. Они также располагали каналами, по которым похищенное можно было вывезти за пределы страны. И наконец, у них наверняка были сведения о посредниках, знающих теневой рынок антиквариата. Что касается организованной преступности, то ее как таковой в Ираке при Саддаме не было.

Но также повеселились и обычные мародеры. Некоторые полки в музее ( судя по следам на пыли, которая их покрывала ) были полностью сметены одним движением руки в мешок. При этом нередко соседние полки, на которых находились не менее ценные экспонаты, оставались совершенно нетронутыми. Создалось впечатление, что брали просто-напросто то, что понравилось.

Разграбленные сокровища были условно поделены на три категории. Во-первых, то, что было украдено непосредственно из выставочных галерей. Отсюда исчезли в основном самые ценные экспонаты числом 40. Вторая категория – более 3 тысяч экспонатов из хранилищ на втором и третьем этажах. И наконец, 10 тысяч экспонатов из подвальных хранилищ. Здесь двери были взломаны или открыты непонятно откуда взявшимися ключами.

По следам «багдадских воров»

Здесь нельзя не сказать о человеке, который возглавил поиски пропавших сокровищ и приложил немало сил и изобретательности в этой нелегкой работе. Это полковник запаса корпуса морской пехоты США Мэтью Богданос. Как вскоре выяснилось, полковник обладал талантом дипломата. Он догадался подключить к процессу местных религиозных авторитетов, убедил их обратиться к иракцам с призывом добровольно вернуть награбленное. Каждому, кто решался вернуть украденное, были обещаны амнистия и премия. Уже через несколько дней эта мера начала приносить плоды. За первые несколько месяцев в музей вернулись около 2000 экспонатов. Одновременно проводились рейды и обыски. В одном из автомобилей на юге Ирака, остановленном для рутинного досмотра, были обнаружены 400 экспонатов.

Помогали и таможенники – в первую очередь Сирии, Ливана, США. Сирийцы, например, перехватили более 700 экспонатов иракского музея при попытке ввезти их в страну. Совместными усилиями уже к декабрю 2003 года удалось найти и вернуть порядка 4 тыс. экспонатов, то есть четвертую часть пропажи. Но затем этот поток иссяк. На сегодняшний день официально утверждается, что возвращено порядка 6 тысяч, то есть меньше половины. Пропавшие экспонаты возвращались в Ирак из самых разных стран мира – из Швеции, Италии, Египта и даже из Перу. Были и патриоты, которые скупали на черном рынке экспонаты с целью передать их затем властям. Рассказы на эту тему постепенно обрели характер легенд.

Так, иракцы абсолютно серьезно передают друг другу историю о том, как один патриот за свои деньги купил и вернул 14 тысяч экспонатов (и это при том, что их всего похищено около 16 тысяч!).

Кто следующий?

Багдадский музей, закрытый 23 февраля 2009 года, через 6 лет был открыт повторно. Многие были против этого, утверждая, что условия безопасности оставляют желать лучшего и коллекция музея находится под угрозой новых разграблений. Так, другие культурные памятники, в частности, музей древностей в Мосуле, также подверглись разграблению. Но, поскольку шума по этому поводу поднято не было, не было проведено и кампаний по возврату украденных ценностей. А сегодня печальный список пополняют музеи Ливии и Сирии. Особенно – Сирии, где в Алеппо, Пальмире, Дейр эз-Зоре и других городах существовали музеи с уникальнейшими коллекциями. Их судьба пока досконально не известна, информация об их состоянии почти не поступает. Сирийские власти утверждают, что основные коллекции удалось эвакуировать. В противном случае это не меньшая трагедия, чем разграбление иракского музея.

Даже если основные экспонаты из крупнейших музеев Дамаска и Алеппо перемещены в банковские сейфы, новости из других мест свидетельствуют о значительных потерях. Торговцы антиквариатом в Иордании и Турции говорят, что рынок буквально наводнен артефактами, поступающими из Сирии.

Из музея Хамы украдена позолоченная бронзовая статуя божества, относящаяся к VIII веку до нашей эры. Сейчас она объявлена в розыск Интерполом. Музеи Калат Джабара, Ракки и некоторых других городов полностью разграблены. Да и сам музей Алеппо, одна из наиболее значительных сокровищниц произведений древнего искусства, сегодня имеет вид осажденной крепости. Большие скульптуры, украшающие портик, обложены мешками с песком, чтобы спасти их от осколков снарядов, то и дело падающих на территорию музея.

Больше повезло музею ливийской столицы Триполи. Во-первых, он не столь велик, как Багдадский музей, и, во-вторых, его персонал успел спрятать 350 крупных объектов и две тысячи мелких, которые после военных действий, связанных со свержением Муаммара Каддафи, вернулись обратно на свои места. Однако, видя, что происходит в Ливии сегодня, мы понимаем, что опасность не устранена. Сокровища ближневосточных музеев продолжают оставаться под ударом, и остается лишь надеяться, что ничего фатального с ними больше не произойдет.