Российская горнорудная корпорация «АЛРОСА» крупнейшее в мире предприятие по объему добычи алмазов. Чистая прибыль компании по итогам 2012 года составила порядка US$1,3 млрд, увеличившись по сравнению с 2011 годом на 34,3%.

В Дубае, на территории свободной экономической зоны Дубайский центр биржевых товаров (Dubai Multi Commodities Center) зарегистрировано дочернее торговое общество Arcos East DMCC, которое входит в структуру сбытовой сети «Алроса» за рубежом и выполняет представительские функции в Арабских Эмиратах. На первую «алмазную» конференцию, которая прошла 18-19 марта в Дубае, прибыл Андрей Поляков, в январе текущего года назначенный вице-президентом компании «Алроса».

О положении компании на мировом рынке алмазов, грядущей приватизации, расширении деятельности за рубежом и любви к бриллиантам он рассказал в интервью «Деловым Эмиратам».

Какова сегодня роль компании «Алроса» на мировом рынке, если говорить об объемах добычи и регулировании предложения и спроса?

Сегодня у компании порядка 25% мирового оборота. В каратах мы на первом месте: в прошлом году добыли порядка 34 млн каратов, в этом году планируем 33,5 млн. Это связано с тем, что мы реализуем программу подземных рудников, поэтому добыча чуть снижается или чуть повышается, но уровень колеблется в районе 34 млн. В деньгах мы продаем меньше, чем Ботсвана. Связано это с особенностями нашего товара: у нас достаточно большой сегмент так называемого индийского товара, алмазов небольшого класса, которые рентабельнее гранить в Индии.

Что касается вопроса регулирования спроса и предложения, то сейчас это неактуально, поскольку монопольного рынка больше не существует: есть определенная конкуренция между нами и De Beers, но в то же время мы исходим из того, что спрос многократно превосходит предложения. Ни одного большого месторождения, подобного «Миру» в Якутии или Джваненг в Ботсване, не открыто и в ближайшее время открыто не будет, поэтому компании так или иначе сокращают свои возможности.

Подземные рудники вещь дорогостоящая. А с другой стороны, есть Индия, Китай, Россия, Бразилия, которые растут, соответственно спрос будет увеличиваться. И эти «ножницы», с одной стороны, позволяют выживать практически всем добывающим компаниям без монопольной структуры рынка, как это было раньше, а с другой пока никто не представляет, каким будет рынок через 5 лет, поскольку он формируется в нечто новое, для всех пока еще непонятное...

Тем не менее, какие общие тенденции Вы видите на этом меняющемся рынке? Вероятно, в условиях недостатка натуральных алмазов становится больше синтетических?

Я бы не преувеличивал роль синтетики. Ведь, если говорить про ювелирный мир, вряд ли какой-либо женщине понравится, если ей будут дарить синтетические бриллианты. Например, есть швейцарские часы, а есть их реплики. Они друг другу по большому счету не мешают, это два принципиально разных рынка. Синтетика опасна, если ее будут выдавать за натуральный камень, но это скорее мошенничество, нежели угроза рынку.

С другой стороны, в технических алмазах синтетика и так уже серьезно вытесняет природные камни, и в этом ничего плохого нет. Поэтому роль синтетики я бы сильно не преувеличивал, хотя следить за ней надо именно с точки зрения сохранения доверия к натуральному бриллианту как таковому.

На мой взгляд, ключевых тенденций сегодня несколько. С одной стороны, больше нет монополии: мы полностью прекратили отношения с De Beers в 2009 году. На мой взгляд, отраслевой кризис 2008 года возник не только из-за глобального финансового кризиса, но и из-за того, что компании выходили из картеля «Алроса De Beers», появилась свободная торговля алмазным сырьем в большом объеме, банки начали кредитовать гранильные производства, не до конца понимая, как формируется цена на алмазы, и в результате образовался спекулятивный пузырь, когда алмазы стали дороже бриллиантов.

В результате все это рухнуло, и сегодня все участники рынка пытаются определить общую зону ответственности: кто за что отвечает. Мы стали значительно более открытыми: теперь все понимают, сколько мы производим и продаем, кто наши основные клиенты, какие требования мы предъявляем к компаниям, которые хотят стать нашими долгосрочными партнерами, и почему, и так далее. De Beers в большей степени дрейфует в сторону торгового дома: у них есть свои маркетинговые программы по продвижению бриллиантов, ювелирная продукция De Beers... Это во многом связано с тем, что, в отличие от России, в De Beers в акционерах несколько правительств, и, если мы как государственная компания все добываем на суверенной территории Российской Федерации, то Ботсвана, Намибия, Южная Африка имеют свои политические и экономические интересы, поэтому De Beers приходится выстраивать с одной стороны гибкую, а с другой демократическую систему.

Я думаю, что в ближайшем будущем рынок придет к какому-то понятному обмену информацией и принятию сбалансированных решений всеми, потому что ни покупателю, ни нам, ни ритейлеру дешевеющий алмаз и дешевеющий бриллиант. Тогда он уже не будет символом роскоши.

Как сегодня в компании «Алроса» обстоят дела с огранкой камней?

Мы занимаемся этим, но только в качестве маркетингового инструмента: чтобы понимать цены на бриллианты. Это не является даже частью бизнеса. В прошлом году мы продали бриллиантов на US$ 115 млн. У нас много зарубежных клиентов. Но должен сказать, что в России бриллиантовый бизнес никогда не будет таким выгодным, как в Индии и Китае, поскольку встает вопрос стоимости рабочей силы. В России выгодно гранить премиальный товар.

Какие мировые ювелирные бренды сегодня используют алмазы и бриллианты «Алроса»?

В списке долгосрочных клиентов порядка 35 компаний. Среди них 100%-ные дочерние предприятия Tiffany. У нас закупает сырье известная компания Chow Tai Fook из Гонконга.

Один из наших крупнейших покупателей Rosy Blue гранит практически для всех брендов. Практически все крупнейшие покупатели алмазного сырья, которые превращают его в бриллианты для всех мировых брендов, покупают его у De Beers и у нас.

Верно ли, что в 2012 году выручка компании от экспорта алмазов в ОАЭ составила порядка US$ 75 млн?

Так или иначе, алмазное сырье, которое покупается в Антверпене и в Москве, приезжает в Арабские Эмираты, пересортируется для дальнейшего прохода по трубопроводу либо в Индию, либо в Китай. С 2008 года мы непосредственную торговую деятельность в Дубае не ведем. У нас здесь есть компания в DMCC.

На самом деле, надо, возможно, вернуться к тестовым продажам, к понимаю ситуации здесь. У нас Arcos работает во всех центрах, в том числе, в Израиле, Гонконге, Антверпене и США, и во многом выполняет функцию тестирования рынков в понимании спроса на конкретные сегменты сырья. Я думаю, что надо будет сейчас уже вернуться, поскольку мы два года показываем стабильные продажи, и поработать непосредственно здесь, на дубайском рынке.

Как повлияла Арабская весна на рынок алмазов, с Вашей точки зрения?

Основной потребитель бриллиантов это США, порядка 40% в мире. Это, как правило, помолвочные кольца, изделия с бриллиантами, которые покупают родители дочерям, на годовщину свадеб и так далее. То есть американский средний класс ключевой потребитель. Следующий рынок Япония и быстрорастущие рынки Индии и Китая.

Поэтому говорить о серьезном влиянии на рынок политических процессов на Ближнем Востоке крайне сложно. Я думаю, что это повлияло на крупные бриллианты, используемые как средства сбережения. Ведь всем известно, что, когда наступает политическая турбулентность, граждане стремятся покупать то, что можно быстро вывезти за границу. Ближний Восток в большей степени всегда был ориентирован на золото, поэтому говорить о серьезном влиянии сложно.

Какие проекты компания реализует сегодня в Африке?

«Катока», наше совместное предприятие в Республике Ангола с государственной компанией «Эндиама».

Мы начали проект еще в середине 90-х годов. Это одна из крупнейших в мире кимберлитовых трубок, мы получаем очень хорошие дивиденды. Я думаю, это одно из самых эффективных алмазодобывающих предприятий в Африке. Мы планируем дальше там работать. Ведем совместные геологоразведочные работы. Если будет фактор геологического открытия, можно будет обсуждать возможную концессию и так далее.

Собираетесь выходить в Ботсвану?

Мы проводим обмен мнениями с руководством Ботсваны, смотрим, чем мы можем быть им интересны, и что могут предложить они. Интересными мы можем быть с точки зрения технологии извлечения алмазов и отработки трубок с мощным перекрытием пустой породы, что мы уже научились делать в Якутии. Конечно, будущее алмазной конкуренции заключается в том, кто сможет эффективно отрабатывать месторождения с бедной рудой либо геологически сложные. Ведь таких месторождений, которые открывали при помощи лопаты, ожидать не приходится, поэтому все заинтересованы в наработке навыков отработки бедных месторождений. Здесь мы можем быть интересны. Посмотрим. Мы периодически проводим совместные геологические изыскания с коллегами из Ботсваны. Говорить о том, что мы будем строить совместное предприятие по добыче, конечно, преждевременно.

В этом году компанию ожидает частичная приватизация...

Это скорее вопрос к акционерам. Правительство объявило конкурс и выбрало банк Goldman Sachs, который, возможно, будет организовывать торги. Должно выйти распоряжение правительства. Насколько я знаю, оба акционера и правительство России, и Республика Саха (Якутия) и менеджмент предлагают приватизацию по формуле «7+7», когда 7% акций из своего пакета продает Российская Федерация и еще 7% Республика Саха (Якутия).

Соответственно мы считаем, что фрифлот, образовавшийся на рынке, позволит компанию достаточно объективно оценить, понять, сколько она на самом деле стоит Инициатива менеджмента состояла в том, чтобы такую приватизацию провести на московской бирже. Мы уже достаточно давно говорим о том, что Москва должна трансформироваться в международный финансовый центр. Приватизация государственных компаний через Москву будет одним из шагов. Мы ожидаем, что в этом году продажа может состояться.

Как Вы думаете, арабский капитал может быть заинтересован в акциях «Алросы»?

Суверенные фонды, конечно, могут. Мне сложно предполагать, но многие аналитики исходят из того, что бумаги «Алросы» могут быть достаточно консервативными, соответственно они могут быть интересны пенсионным и суверенным фондам как средство сохранения денег, а не спекулятивного заработка.

У Вас есть какие-то планы по стимулированию спроса на бриллианты?

Вопрос, конечно, дискуссионный. Уже лет 5 компании обсуждают, что необходимо вкладываться в так называемый generic marketing, продвижение бриллиантов как таковых. Есть свои плюсы и свои минусы. С одной стороны, функцию продвижения берут на себя сами ювелирные дома. Есть огромное наследие брендинга бриллиантов как универсальной ценности, есть, в конце концов, человеческая история. Пока к совместным маркетинговым программам большие компании не готовы.

Но я думаю, что мы так или иначе договоримся о каком-то совместном проекте: я думаю, что он должен быть направлен на будущее поколение потребителей, которым сейчас 12-14 лет. Ведь, если мы обратимся к истории, то самый пик потребления бриллиантов происходил после Великой депрессии, после Второй Мировой войны, потому что в то время подростки читали книги и смотрели фильмы, где бриллиант имел свой привлекательный образ.

Это и сформировало их предпочтения. Формирование максимально позитивной информации для будущих поколений это крайне важно. Этим следует заниматься совместно с добывающими компаниями, и я думаю, мы к этому в итоге придем.

Последний вопрос. Когда, как Вы думаете, «Алроса» станет абсолютным общемировым лидером?

По объемам добычи, если рассматривать нас как горную добывающую компанию, мы уже лидеры. Наши основные конкурентные преимущества заключаются в том, что мы все добываем на суверенной территории России, и у нас нет страновых рисков, аналогичных другим компаниям. Мы самые большие по объему, и у нас самая большая ресурсная база на планете. Если оценивать нас как горную компанию, сконцентрированную на алмазодобыче, то мы лидеры. Что касается, будем ли мы такими, как De Beers 50 лет назад, вряд ли. Да и сам De Beers таким никогда не будет, потому что при нынешнем росте политической культуры Африки и их понимании собственных интересов наличие такой глобальной монополии просто невозможно. В своей нише лидерства мы достигли. Будем ли мы выходить в розничные или маркетинговые проекты? Я думаю, пока это нецелесообразно. Мы не готовы к этому. И я думаю, не стоит выходить туда, где мы не до конца профессиональны.